Девять дней одного года (1961)

Режиссёр Михаил Ромм

В главных ролях: Алексей Баталов, Иннокентий Смоктуновский, Татьяна Лаврова

23,9 млн. зрителей. Лучший фильм 1962 года по версии «Советского экрана».

Посмотреть можно здесь.

Image

«Девять дней одного года» – это, конечно, праздник. Даже во время свадьбы гости считают на салфетке, сколько горючего понадобится кораблю, бороздящему Млечный Путь с околосветовой скоростью. Типичная тема разговора: симбиоз войны и науки как «ядовитейший парадокс нашего времени».

Физики в кадре не просто героические – они Баталов и Смоктуновский, элегантный убер-интеллигент в винтажной кепке. Смоктуновский говорит Баталову: «Должен бы, соответственно, нарастать выход нейтронов». А Баталов ему: «А он не нарастает». Смоктуновский: «А коммунизм, между прочим, должны строить именно добрые люди». А Баталов ему: «Деловые! У добрых всё растаскают из-под рук!»

Ууууу. А ракурсы и прочая операторская работа? Чего стоит один проход ослабшего от лучевой болезни Баталова вдоль стены. Ёлы-палы.

Но хватит оваций. Вопрос прежний: чужие ли женщины на этом празднике ионизированной плазмы? Ответ: да. С оговорками.

Подробности в послесловии. Сначала формальная сторона дела.

Если не считать пары разговоров в смешанных компаниях, женщины обращаются друг к другу пять раз. Пять женских бесед одного фильма выглядят следующим образом:

На тринадцатой минуте врач Татьяна Абрамовна даёт указание медсестре: «Дуся, поищите там карандаш». Карандаш требуется профессору Синцову.

Через минуту в комнату врывается жена Синцова Марья Тихоновна и несколько секунд убивается, обращаясь вроде бы к Татьяне Абрамовне, но, по сути, к мужу, который только что получил смертельную дозу радиации. Татьяна Абрамовна выводит её в коридор, пытаясь успокоить.

На 67-й минуте безымянная сотрудница сообщает героине Лёле: «У Дмитрия Алексеича нейтроны!» Это единственный случай женского общения, напрямую связанного с физикой.

На 84-й минуте Лёля здоровается с девушкой Нюрой в родной деревне Гусева-Баталова.

Наконец, за считаные секунды до конца безымянная нянечка в московской клинике передаёт Лёле записку от мужа: «Вы Гусева? Вам записка».

Короче говоря, перед нами ещё один неприлично

ФОРМАЛЬНЫЙ ЗАЧЁТ 2,5 / 3

– по совокупности.

Image

Послесловие

(Осторожно: спойлеры.)

На той же свадьбе, где считают галактическое горючее на салфетках, какие-то левые присутствующие обмениваются характерными репликами:

— Посмотрите на невесту. Прелестное создание!

— Она не создание. Она физик…

— А разве такие физики бывают?

— Не бывает!

Невеста – главная героиня Лёля. Нет, она взаправду физик. Мы даже видим её на работе. Она там даже что-то делает, в белом халате. И она же лучше всего описывает положение женщины в киномире героических учёных:

— Тебя считают умной, потому что ты женщина. А была бы мужчиной, считали б просто дураком.

Это она, кстати, сама с собой разговаривает.

Гусев-Баталов и Куликов-Смоктуновский многословно переживают об управляемом термояде и судьбе человечества. «Боже мой, до чего они оба умные. Просто тошнит», — думает при этом Лёля. Сама она переживает о том, за кого из них выйти замуж. Выбирает Гусева:

— Слушай, Гусев. Тебе будет легче, если этот год я буду рядом с тобой?

— Нет, — говорит Гусев. — Это излишняя роскошь.

Но Лёля видит, что он её «всё ещё любит», и едет за ним в Сибирь, то есть в научный городок где-то в романтических сосновых ебенях. Там Гусев с головой погружается в работу, игнорирует Лёлю и обращается с ней, как с маленькой девочкой, нанятой его обслуживать. Диалог за завтраком:

Image

Гусев (отложив газету): Человечество глупеет день ото дня.

Лёля: Митька, ты знаешь, по-моему, мы с тобой глупеем день ото дня. Мы никуда не ходим, никого не видим, кроме Валерия Иваныча, ничего не чит…

Гусев (глядит на часы): О, всё! Одевай пальто, поехали.

Лёля: Я не одета!

Гусев: То есть? Почему ты не одета?

Лёля: Ну, я не успела!

Гусев: Почему я успел?

Лёля (с улыбкой): Ну Митька, ну это уже свинство! Я грела воду для твоей машины, я жарила яичницу…

И т. п.

Лёля страдает от того, что она «плохая жена» и не нужна Гусеву, но тут Гусев хватает очередную порцию рентген, оказывается при смерти, и Лёля всё понимает: он любит, любит её, но обращается, «как с кошкой», потому что знает, что может погибнуть за науку, и не хочет, чтобы она страдала. Он сам благородный и страдающий. И женился, потому что любит, и игнорирует, потому что любит, и вообще он Настоящий Учёный:

— Год прошёл хорошо, — говорит он, глядя мимо Лёли в туманное будущее. — …Опыт закончился неудачей. Ну что ж, это закономерно. Зато из ста возможных путей к истине один испытан и отпал. Осталось только девяносто девять.

— Я люблю тебя! — отвечает на это Лёля. — Я так люблю тебя!

— Ты будешь встречать меня в вестибюле клиники… И так девяносто девять раз…

В общем, см. «Звезду пленительного счастья». Но и «Девять дней одного года» тоже см., обязательно. Пусть шедевр Михаила Ромма и не День Бехдель, но всё же праздник. Очень красивое кино.

ЗЫ. Не могу не вставить. Гендерной повестке «Девяти дней одного года» посвящается:

 

 

К. З.

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s