Тот самый Мюнхгаузен (1979)

Режиссёр Марк Захаров; сценарий Григория Горина; музыка Алексея Рыбникова.

В главных ролях: Олег Янковский, Инна Чурикова, Елена Коренева, Игорь Кваша, Александр Абдулов, Леонид Ярмольник.

Посмотреть самый романтичный шедевр застойного кинематографа можно здесь.

tsm3

Говорящих/поющих женщин в «Том самом Мюнхгаузене» пять. Перечислю в порядке появления:

  1. Марта, гражданская жена барона
  2. Якобина, официальная жена барона
  3. Безымянная «советница герцога» (так на «Кинопоиске»)
  4. Безымянная покупательница гвоздик в начале второй серии
  5. «Пастушка» Берта (Любовь Полищук), исполнительница поминального шлягера «Мы с бароном танцевали на Луне»

Стоит ли пояснять, что говорят и поют эти женщины не друг с другом. Лишь на 38-й минуте второй серии Рамкопф-Абдулов затаскивает Марту в карету Якобины, и там, в его присутствии, между жёнами барона Мюнхгаузена происходит короткий разговор. Отгадайте с одного раза, о ком.

НЕЗАЧЁТ 2/3

Послесловие №1

«Тот самый Мюнхгаузен» — один из лучших советских фильмов о бунте Хорошего Человека против мещанства и приспособленчества. В 60-е годы герои такого кино бежали в тайгу и науку, чтобы совершать великие открытия или, по крайней мере, беззаветно служить народу. Вернее, они бежали в тайгу-науку и после 60-х, но хорошего, искреннего кино из общественно-полезных подвигов уже не получалось. Если в 1971 г. Визбору в манерном и прекрасном «Ты и я» ещё удаётся более-менее убедительно удрать от вещизма и конформизма в Сибирь, то к 1979-му такие шестидесятнические фокусы в приличных фильмах больше не катят. Басилашвили в «Осеннем марафоне» не бежит вообще никуда — так и падает на брегах Невы, подкошенный средой и собственным малодушием. Ну, а Янковский-Мюнхгаузен под руководством Горина и Захарова уносится в аллегорию, сказку и карамельную Германию конца XVIII века.

tsm1К чему я это всё в нашем краснознамённом блоге им. Л. Уоллес и Э. Бехдель? К тому, что эволюция мужских образов в хорошем советском кино антимещанской направленности (от героических физиков-геологов до барона Мюнхгаузена и стоматолога Фарятьева с его фантазиями о пришельцах) сопровождалась полномасштабной деградацией образов женских. Таня в «Неотправленном письме» (1959) стойко гибнет в поисках алмазов наравне с коллегами-мужчинами; Лена в «Июльском дожде» (1966) ходит на интересную работу и ведёт умные беседы. Конечно, и в оттепельных киношедеврах в авангарде борьбы с мещанством и двуличием шагают мужчины, но ни у кого не возникает сомнений, что женщины тоже солдаты на этой войне — активные, беспокойные, ищущие и т. д.

К началу 80-х советские киногероини выродились в Марту из «Того самого Мюнхгаузена» — хрустальную мечту советского интеллигента мужского пола о «самых любимых и преданных женщинах», про которых пел Высоцкий.

tsm8

Ближе к концу первой серии «ТСМ» аллегорический немецкий социум начинает давить на Мюнхгаузена не по-детски: мол, извольте быть как все, господин барон. Тот в шоке спрашивает у Марты: «Ты тоже так считаешь?» — и тут же затыкает ей рот ладонью: «Нет, не говори. Я сам».

И то правда: о чём тут говорить? Марта, по собственному признанию, — «обыкновенная женщина», желающая не полётов на Луну, а законного брака и семейного очага. В первой серии всё с ней понятно. Во второй серии тоже понятно, но по-другому: там оказывается, что Марта — типовая жена декабриста. Она достойна восхищения, ибо любит и ценит Мюнхгаузена именно Таким, Какой Он Есть. Её героизм и подвиг в том, что она готова унять свою приземлённую, мелкобуржуазную бабью натуру и, обливаясь слезами, терпеть ради Великого Человека всё, включая 32-е мая, о существовании которого барону позарез понадобилось объявить именно на бракоразводном процессе.

Когда Мюнхгаузена сажают в тюрьму, Марта так и говорит ему на свидании:

— (телепатически, под музыку Рыбникова) Я согласна вернуться. Я буду терпеть.

Короче, как сказал поэт, ах, какая женщина, какая женщина, мне б такую. Мюнхгаузен, как интеллигентный человек, тоже высоко ценит подобную самоотверженность. В финальной сцене он даже доверяет Марте зажечь фитиль у пушки, из которой полетит на Луну.

tsm7

Если Марта в исполнении Елены Кореневой — сияющий идеал для позднесоветского романтика, то официальная жена Якобина (Инна Чурикова), видимо, демонстрирует нам, какой женщина быть не должна. Героиня Чуриковой коварна и двулична, что твой Макиавелли, но это ещё полбеды. Самое страшное в том, что она нескромна и неженственна: своенравная, острая на язык, фехтованием занимается, любовников имеет, мужиками командует. Ужас ужасный.

Вообще, образ Якобины сильно смахивает на «феминистку-пугало» (straw feminist) голливудского разлива. Видно, страшный призрак женской эмансипации не прошёл мимо Горина-Захарова. В одной сцене — во время бракоразводного процесса — они даже вкладывают в уста Якобины реплику откровенно феминистического содержания:

— Развод отвратителен не только потому, что разлучает супругов, но и потому, что мужчину при этом называют свободным, а женщину — брошенной…

Ну, а комментарием к речи Якобины в суде, напомню, служит шуточка про женскую логику:

— О чём это она?

— Барона кроет.

— И что говорит?

— Ясно чё: подлец, говорит, псих ненормальный, врун несчастный…

— И чего хочет?

— Ясно чего: чтобы не бросал.

— Логично.

tsm9

Послесловие №2 (очень личное, предупреждаю)

Одним послесловием к такому фильму, как «Тот самый Мюнхгаузен», не отделаешься.

В подостковом возрасте я зачарованно пересматривал «ТСМ» всякий раз, когда его показывали по телевзору. Это замечательное кино — остроумное, многослойное, лёгкое, не принимающее себя всерьёз. Впечатление, которое производит на мальчиков с поэтическим сдвигом по фазе история пылкого нонконформиста Мюнхгаузена, трудно выразить словами. Помню, после каждого просмотра я чувствовал опьяняющую смесь радости от того, что у меня впереди целая жизнь, и горького подозрения, что в этой жизни не будет женщины столь же прекрасной и всепонимающей, как Марта пера Г. Горина в исполнении 26-летней Елены Кореневой.

Лет в 16 или 17, под Новый год, я даже написал слова на бессмертную мелодию Рыбникова. Было там что-то вроде:

Не будет счастья — так останется печаль,

и хватит глаз, когда для нас погаснут звёзды.

Прошу тебя: не отвечай.

Я научусь не замечать

пустыню вечности у своего плеча.

И т. д.,  и т. п. «Прошу тебя: не отвечай», видимо, поэтический эквивалент сцены, где Мюнхгаузен затыкает Марте рот и приказывает: «Нет, не говори. Я сам».

За двадцать лет, которые прошли с тех пор, я, среди прочего, понял две вещи:

  1. Популярные причитания на тему того, что анализ (гендерный, социальный, исторический, лингвистический и т. д.) убивает любовь к произведениям искусства, — почти полностью фигня. Чем больше ты замечаешь в фильме или книге, тем трёхмерней, запутанней и, в конце концов, интересней становится художественное пространство.
  2. В настоящую, живую женщину, напоминающую Марту из «ТСМ» (такие, увы, встречаются), на самом деле невозможно влюбиться. Влюбляться тянет в жещин, который при просмотре захаровского фильма отождествляют себя с Мюнхгаузеном, а не с Мартой, — или же не отождествляют себя ни с кем.

(См. также комментарии к этой записи.)

502

К. З.

Реклама

Это мы не проходили (1975)

Режиссёр Илья Фрэз

В главных ролях: Наталья Рычагова, Борис Токарев, Татьяна Канаева, Андрей Ростоцкий, Ирина Калиновская, Антонина Максимова, Татьяна Пельтцер, Нина Зоткина

Посмотреть можно здесь.

эмнп5

Когда опять захочется смотреть Старый Добрый Советский Фильм (далее СДСФ), но не абы какой, а чтоб осилил тест Бехдель, смотрите СДСФ про школу. Тогда точно не придётся ловить мгновения, перематывать и заниматься семантическим анализом, пытаясь наскрести хоть две секунды зачётного диалога.

Вот, например, «Это мы не проходили». В душевной истории про студентов столичного педвуза, приехавших на практику в провинциальный городок, женщины постоянно говорят друг с другом о работе. Обсуждают учеников, коллег, дидактику и философию образования. Бывает даже небывалое. Заведут речь вроде бы о парнях, а выходит вроде бы о работе:

— Сказала бы своему мальчику: Я же учительница! Литературы!

— Сказала.

— А он?

— Так рванул — только пятки засверкали! (Смеются.)

Короче говоря, многократный ЗАЧЁТ 3/3. СДСФ про школу не подведёт. А вместо «Послесловия» в этот раз будут пропитанные ностальгией (и плагиатом названия мемуаров Б. Стругацкого)

Комментарии к пройденному

— раз уж я тоже учился в педвузе, тоже проходил школьную практику и тоже наблюдал гендерные аттракционы среднего образования изнутри. Можно сказать, принимал в них посильное и бессильное участие.

Первым делом приглашаю вас взглянуть, как завуч Галина Петровна встречает практикантов:

эмнп2

Она ещё не сказала приветственных речей, не представилась даже, обронила только сухое «здравствуйте» — а уже обращается к Юре, новоиспечённому учителю физики:

— Один? Один… Значит, всё по-прежнему… Физик? Я просмотрела документацию. В университет не прошли по конкурсу?

— В Бауманский полтора очка не добрал…

В школе, куда приехали наши практиканты, мужчин, как вы догадываетесь, ровно трое (в кадре не появляются): физрук, военрук и директор. Физрук — ибо сила, военрук — ибо война, директор — ибо руководящая должность. Все остальные кадровые единицы женщины — ибо какой же настоящий мужик будет возиться с детьми за такую зарплату? На две ставки, т. е. по 10-14 часов в сутки, учитывая тетрадки, отчётность, внеклассную работу и обход надомников? Если и попадётся какой камикадзе, то жди подвоха: его или в Бауманку не взяли, или у него от дома до педвуза одна остановка.

Впрочем, какой там на фиг камикадзе, чего это я. Мужчина в педколлективе — это вам не женщина. Он парит над серой массой; ему все радуются; его привечают и берегут. Когда мы с одногруппником пришли учить восьмиклассников Пушкинского р-на города Санкт-Петербурга английскому языку, в учительской много ахали и охали. Ах мальчики, ох в школе не хватает мужчин, ух дети мужчину чувствуют. Хммда. Даже молодой халтурщик-историк, протомившийся пару лет в моей школе, — и тот, помню, источал солидность и вызывал смутное уважение именно тем, что ему явно было на всё наплевать.

Однако вернёмся в кино, где наш единственый Юра благостно расхаживает по кухне в общаге и раздаёт девчонкам указания и полезные советы. Девчонки готовят еду для вечерних посиделок:

эмнп4

Потом девчонки выйдут замуж, и эта сцена (если повезёт с жилплощпадью) перекочует на отдельную семейную кухню, где будет повторяться ежедневно до самой пенсии, только уже без улыбок и студенческих шуточек. А в противном случае кирдык счастливой советской семье. Не верите? Спросите у завуча Галины Петровны. Ближе к концу фильма она рассказывает нам, почему от неё в молодости сбежал муж: «Я тогда ещё не знала, что с мужем надо ходить в гости, в кино. А тетради проверять, только когда он спит мёртвым сном». Спит накормленный, напоенный и обстиранный, добавлю от себя, как сын учительницы, всё детство наблюдавший такую семейную жизнь у себя дома и у маминых коллег.

В общем, в Старом Добром Советском Фильме «Это мы не проходили» навалом и старого доброго сексизма, и прочих удовольствий (чего стоит только эпизод в кафе-закусочной «Дельфин» с перманентно сломанной кофеваркой и «хэллоу-джэк-ай-лав-ю» в кинотеатре). Но круче всего — сцена на 50-й минуте, в которой простые советские кинематографисты образца 1975-го года на пальцах показывают нам, откуда берутся стихийные блядские представления о «женских» и «мужских» профессиях и как с ними бороться.

У младого физика Юры в этой сцене проверочный урок. Местная учительница физики вызывает детей к доске и смотрит, чему они научились под руководством начинающего педагога. Сначала выходит мальчишка. Он быстро заполняет доску красивыми формулами и с триумфом возвращается на место, где физик Юра, следящий за уроком с камчатки, благодарно хлопает его по предплечью. Мальчишка сияет гордой улыбкой: мол, плёвое дело, Юрий Саныч. Чё нам, пацанам?

Дальше учительница вызывает Колосову, девочку. Спрашивает у неё, как связаны угловая и линейная скорости. Колосова молчит. Мальчишки насмешливо переглядываются. Учительница вызывает Скворцову. Скворцова молчит. Не в силах переносить затянувшееся молчание, физик Юра подымается из-за последней парты и объясняет:

— Наталья Иванна. На одном из своих первых уроков я откровенно сказал ребятам: для понимания некоторых современных проблем физики — даже на уровне школьной программы — требуются особые способности. У кого-то они есть, а у кого-то их нет.

— Понимаю, — говорит бывалая Наталья Иванна. Обращается ко всему классу: — Кто может ответить на этот вопрос?

Несколько мальчиков поднимают руки.

— Восемь, — считает Наталья Иванна. — Не густо. При этом одни мальчики… Колосова! К доске!

— А у меня нет особенных способностей!

— Ничего-ничего, щас попробуем разобраться.

Колосова выходит к доске и выводит соответствующую формулу.

— Или…

— Ну смелей, смелей, всё правильно, — подбодряет её Наталья Иванна. — Или?..

— Линейная скорость равна произведению угловой на радиус!

— Ну, а теперь поняла?

— Теперь поняла! — говорит девочка, улыбаясь.

Браво, товарищи кинематографисты.

колосова

К. З.

Плохой хороший человек (1973)

По повести Антона Чехова «Дуэль»

Режиссёр Иосиф Хейфиц

В главных ролях: Олег Даль, Владимир Высоцкий, Людмила Максакова, Анатолий Папанов, Георгий Корольчук

Посмотреть можно нужно здесь.

пхч 3

Лучшая экранизация Чехова, которую мне доводилось видеть, содержит на двадцать первой минуте диалог двух женщин в купальне. Диалог этот как будто специально снят для того, чтобы досужие блогеры начала XXI века чесали темя, гадая, проходит «Плохой хороший человек» тест Бехдель или не проходит.

Во-первых, участницы. С одной всё понятно — это Надежда Фёдоровна (Максакова), гражданская жена плохого хорошего Лаевского (Даль). Другая женщина, несомненно, Марья Константиновна, глубоко презирающая Надежду Фёдоровну за жизнь во грехе, но, чтобы опознать Марию Константиновну, нужно сначала прочесть чеховский первоисточник. В самом фильме имя «Марья Константиновна» упоминается только вскользь и совсем в другой сцене.

Во-вторых, собственно диалог:

МК: Милая моя, как хорошо, что вы пришли! Мы будем купаться вместе — это очаровательно!

НФ: Сегодня погода не такая жаркая, как вчера, не правда ли?

МК: О да, милая! Верите ли, я вчера чуть не задохнулась. Даже Никодим Саныч забеспокоился.

НФ: Ваш Никодим Александрович очень мил, я в него просто влюблена.

МК: Ха ха, это очаровательно!

НФ: У нас в Петербурге теперь дачная жизнь в разгаре. У меня и у мужа столько знакомых!

МК: Ваш муж, кажется, инженер?

НФ: Я говорю о Лаевском. У него очень много знакомых.

МК: Ах, вот как! (Закатывает глаза.) Это очаровательно!

НФ: У меня через день бывает лихорадка. А между тем я не худею! (Идёт купаться в шляпе.)

МК: Шляпу измочите!

НФ: А, высохнет…

пхч 1

Как видим, драматургически весь разговор сводится к тому, что а) Надежда Фёдоровна пытается держать себя так, будто не удрала с Лаевским от законного супруга на край Российской Империи, но б) Марья Константиновна не позволяет ей об этом забыть.

На 88-ой минуте, после венчания Надежды Фёдоровны и Лаевского, Марья Константиновна-таки ещё раз скажет за семейные ценности: «Это очаровательно! Теперь вы можете высоко держать голову и смело смотреть людям в глаза, дитя моё. И теперь у вас будет как у всех!» Это, может, и не прямо про мужчину, но однозначно про патриархат, так что я в итоге продолжаю чесать темя и выставляю

ФОРМАЛЬНЫЙ ЗАЧЁТ 2,5/3

Послесловие

Чехов, в отличие от всех остальных русских классиков первой обоймы, в конце концов женился на женщине, которая, во-первых, работала и, во-вторых, занималась искусством, — на актрисе Ольге Книппер. БОльшую часть недолгого (1901-1904) брака Чехов и Книппер прожили врозь: он болел и сочинял в Ялте, она играла в Москве. Они без конца писали друг другу письма и, судя по этим письмам, были настоящими друзьями.

В зрелой чеховской прозе постоянно встречаются женщины, измученные вынужденным бездельем. Интеллигентные девушки конца XIX столетия читали вагоны книг. Они получали образование, часто не уступавшее мужскому, и думали о судьбах Отечества, но трудоустраиваться им по-прежнему было некуда.

пхч 6

В «Плохом хорошем человеке» есть на этот счёт сцена, в которой зоолог фон Корен шершавым басом Высоцкого в белой фуражке объясняет доброму доктору Самойленко-Папанову, почему Надежда Фёдоровна «обыкновенная содержанка, развратная и пошлая» (цитирую по Чехову):

— Послушай, Александр Давидыч, когда ты встречаешь простую бабу, которая не живет с мужем, ничего не делает и только хи-хи да ха-ха, ты говоришь ей: ступай работать. Почему же ты тут робеешь и боишься говорить правду? Потому что Надежда Федоровна живет на содержании не у матроса, а у чиновника?

«Ступай работать» — резонный совет, но фон Корен тут или включил дурачка, или дурачок на самом деле: интеллигентная Надежда Фёдоровна в 1891 г. не может ступать-работать именно потому, что она не простая баба. Ей не с руки мыть полы или ходить за коровами, а путь в учёные, врачи и даже в мелкие чиновники (каким служит на окраине империи бестолковый Лаевский) ей заказан. Тому же фон Корену, который регулярно уговаривает смешливого дьячка отправиться с ним в экспедицию к Берингову проливу, никогда не придёт в голову позвать в этот героический зоолого-разведочный поход Надежду Фёдоровну или вообще какого бы то ни было человека женского пола. Чуть ли не единственная достойная профессия, открытая образованой мещанке, — учитель земской школы (в 1890-х женщины составляли уже больше половины земского педсостава), но земской школы в колониальной кавказской деревне нет. Я уже не говорю о том, что преподавание — работа на любителя вроде вашего покорного слуги.

Как следствие, Надежда Фёдоровна изнывает в четырёх стенах и действует на тонкие нервы Лаевского, хрустальная любовная лодка которого разбилась о быт, а точнее, об невероятный, неслыханный факт, что женщины — это просто люди. Как же он, горемычный, убивается, как жалобится доктору Самойленко:

пхч 2

— …жить с женщиной, которая читала умные книги и пошла для тебя на край света, так же неинтересно, как с любой Анфисой или Акулиной! Так же пахнет утюгом и лекарствами!

В конце повести/фильма, после дуэли, Лаевский чудесным образом преодолевает аллергию на утюг, лекарства и Надежду Фёдоровну, а сама Надежда Фёдоровна вдруг побеждает своё классовое происхождение и начинает возиться с курами. Это, пожалуй, самый слащавый и фальшивый финал у Антона Павловича, моего самого любимого писателя. Впрочем, фиг с ним, с финалом. «Дуэль» (с облегчением отбрасывает всякую претензию на объективность) — шедевр русской колониальной прозы, «Герой нашего времени» образца 1890-х. Её обязательно надо читать — хотя бы ради патриархального театра абсурда, который мастерски разыгрывают чеховские персонажи.

В общем, слово классику:

«- Но почему? Почему? — спросила Надежда Федоровна, дрожа всем телом. — Что я кому сделала?

— Вы страшная грешница. Вы нарушили обет, который дали мужу перед алтарем. Вы соблазнили прекрасного молодого человека, который, быть может, если бы но встретился с вами, взял бы себе законную подругу жизни из хорошей семьи своего круга и был бы теперь, как все. Вы погубили его молодость. Не говорите, не говорите, милая! Я не поверю, чтобы в наших грехах был виноват мужчина. Всегда виноваты женщины. Мужчины в домашнем быту легкомысленны, живут умом, а не сердцем, не понимают многого, но женщина все понимает. От нее все зависит. Ей много дано, с нее много и взыщется. О милая, если бы она была в этом отношении глупее или слабее мужчины, то бог не вверил бы ей воспитания мальчиков и девочек. И затем, дорогая, вы вступили на стезю порока, забыв всякую стыдливость; другая в вашем положении укрылась бы от людей, сидела бы дома запершись, и люди видели бы ее только в храме божием, бледную, одетую во все черное, плачущую, и каждый бы в искреннем сокрушении сказал: «Боже, это согрешивший ангел опять возвращается к тебе…» Но вы, милая, забыли всякую скромность, жили открыто, экстравагантно, точно гордились грехом, вы развились, хохотали, и я, глядя на вас, дрожала от ужаса и боялась, чтобы гром небесный не поразил нашего дома в то время, когда вы сидите у нас. Милая, не говорите, не говорите! — вскрикнула Марья Константиновна, заметив, что Надежда Федоровна хочет говорить. — Доверьтесь мне, я не обману вас и не скрою от взоров вашей души ни одной истины. Слушайте же меня, дорогая… Бог отмечает великих грешников, и вы были отмечены. Вспомните, костюмы ваши всегда были ужасны!

пхч 7

Надежда Федоровна, бывшая всегда самого лучшего мнения о своих костюмах, перестала плакать и посмотрела на нее с удивлением.

— Да, ужасны! — продолжала Марья Константиновна. — По изысканности и пестроте ваших нарядов всякий может судить о вашем поведении. Все, глядя на вас, посмеивались и пожимали плечами, а я страдала, страдала… И, простите меня, милая, вы нечистоплотны! Когда мы встречались в купальне, вы заставляли меня трепетать. Верхнее платье еще туда-сюда, но юбка, сорочка… милая, я краснею! Бедному Ивану Андреичу [Лаевскому — К. З.] тоже никто не завяжет галстука как следует, и по белью, и по сапогам бедняжки видно, что дома за ним никто не смотрит. И всегда он у вас, мой голубчик, голоден, и в самом деле, если дома некому позаботиться насчет самовара и кофе, то поневоле будешь проживать в павильоне половину своего жалованья. А дома у вас просто ужас, ужас! Во всем городе ни у кого нет мух, а у вас от них отбою нет, все тарелки и блюдечки черны. На окнах и на столах, посмотрите, пыль, дохлые мухи, стаканы… К чему тут стаканы? И, милая, до сих пор у вас со стола не убрано. А в спальню к вам войти стыдно: разбросано везде белье, висят на стенах эти ваши разные каучуки, стоит какая-то посуда… Милая! Муж ничего не должен знать, и жена должна быть перед ним чистой, как ангельчик! Я каждое утро просыпаюсь чуть свет и мою холодной водой лицо, чтобы мой Никодим Александрыч не заметил, что я заспанная.

— Это все пустяки, — зарыдала Надежда Федоровна. — Если бы я была счастлива, но я так несчастна!

— Да, да, вы очень несчастны! — вздохнула Марья Константиновна, едва удерживаясь, чтобы не заплакать. — И вас ожидает в будущем страшное горе! Одинокая старость, болезни, а потом ответ на Страшном судилище… Ужасно, ужасно! Теперь сама судьба протягивает вам руку помощи, а вы неразумно отстраняете ее. Венчайтесь, скорее венчайтесь!»

Аминь.

пхч 8

К. З.

Батальонъ (2014), Незламна (2015)

«Батальонъ»: режисёр Дмитрий Месхиев; в главных ролях Мария Аронова, Мария Кожевникова, Ирина Рахманова, Янина Малинчик, Алёна Кучкова.

«Незламна» (в российском прокате — «Битва за Севастополь»): режиссёр Сергей Мокрицкий; в главных ролях Юлия Пересильд, Олег Васильков, Никита Тарасов, Джоан Блэкэм. В вечной роли Евгения Цыганова Евгений Цыганов.

бат 2

Валю “Батальонъ” и “Незламну” (“несокрушимая”) в одну кучу, потому что

а) обе кины про войну;

б) обе недавние и юбилейные;

в) обе сняты по мотивам биографий знаменитых женщин-солдат — Марии Бочкарёвой и Людмилы Павличенко соответственно;

г) обе, как и следовало ожидать, проходят тест Бехдель. В “Батальонъ-е” женских диалогов не-о-мужчинах столько, что я перестал считать ещё до середины. В “Несокрушимой” их поменьше, но там зато сама Элеонора Рузвельт учит снайпера Павличенко, как вести себя на пресс-конференциях.

В общем, ЗАЧЁТ 3/3

Перехожу к

Послесловию

Без мыслей великих в серьёзной дискуссии не обойтись. На наше счастие, мысли великих повсюду. Под первой же попавшейся статьёй на “Кинопоиске” (про съёмки фильма “Марсианин”, представьте себе) типичное великое мудило с ником MadFox отмечает, что “место женщины возле плиты и коляски. Если хотят равноправия автомат в зубы и шагом марш в армию после 18”.

Представление о том, что мужская служба в армии оправдывает женское кухонное рабство (“вдруг завтра война, а я устал?”), а заодно и всю остальную патриархальную структуру общества, по живучести даст сто очков вперёд тараканам и кистепёрой рыбе. Как видим, в отдельных головах эта теория пережила и тотальный характер современных войн, и 800.000 советских женщин, сражавшихся с нацистами, и 10% процентов женщин среди российских военнослужащих, и массовый откос от призыва среди российских мужчин. Боюсь, переживёт она и киноленты о Марии Бочкарёвой и Людмиле Павличенко.

Справедливости ради с этого места “Несокрушимую” и “Батальонъ” надо обсуждать раздельно.

бзс 1

Фильм о снайпере Павличенко выдержан примерно в том же духе, что и “А зори здесь тихие” (1972): женщина-солдат — это и возможно, и местами даже эффективно, но в стопятьсот раз трагичней, чем мужчина-солдат, потому что очень, очень, очень-очень противоестественно. Естественное состояние женщины режиссёр Ростоцкий в “Зорях”, если помните, расписывает прямым кинотекстом: фронтовички у него регулярно предаются цветным фантазиям о мирном семейном очаге. Даже знаменитая сцена в бане была отвоёвана у советских цензоров, чтобы “показать, что убивают не просто людей, а женщин, красивых и молодых, которые рожать должны, продолжать род”.

Пять сценаристов “Несокрушимой” (все пятеро — мужчины), к счастью, не заставляют снайпера Павличенко сладко грезить о кухне и пелёнках. Она мечтает о том, как бы убить побольше немцев. Но намёки на ненормальность её героизма раздаются на протяжении всего фильма.

В первые же минуты мать Людмилы заявляет отцу Людмилы: “Ты всю жизнь делал из неё мальчика? Видишь, во что это вылилось? Почему ты её не остановил?”

Элеонора Рузвельт убивается, разглядывая шрамы на спине Людмилы: “Что они с тобой сделали! Мужчины должны были защитить тебя!”

В финале, через 12 лет после войны, та же миссис Рузвельт триумфально отмечает, соблюдая риторическое “правило трёх”, что мисс Павличенко “выиграла все свои войны: как солдат, как дипломат и как женщина”. “Как женщина” — потому что ребёнка родила. Это всё красиво звучит, но, во-первых, после войны Павличенко работала не женщиной, а историком: она защитила диплом, который не успела получить до войны, и стала научным сотрудником Генерального штаба ВМФ. А во-вторых, чтобы оценить уместность этой фразы в фильме о герое войны, надо бы примерить её на кого-нибудь с Y-хромосомой. Надо бы снять пафосное кино про — ну, допустим, про маршала Жукова, — и пафосно заявить в конце: “Он имел четырёх дочерей от трёх женщин! Он выиграл обе войны: как военачальник и как мужчина!”

павличенко 2

Людмила Павличенко на фронте

Если “Несокрушимая” снята по формуле “Хрупкая-Но-Стойкая Женщина Отвлеклась От Деторождения, Чтобы Поубивать Фрицев”,  то “Батальонъ” гораздо менее сусален. Унтер-офицер Бочкарёва, командир одного из женских батальонов, дозволенных Временным правительством, сходу ломает вчерашним барышям весь гендер:

— Приказываю бабью сущность оставить дома!

И “бабья сущность”, в чём бы она ни заключалась, и правда скоро остаётся дома. Солдата, как выясняется, делает казарма, а не яйца: все стандартные ходы кино про КМБ и первый бой работают и с женским актёрским составом. При этом Бочкарёва в исполнении Марии Ароновой, наверное, всё же пожалостливей своего исторического прототипа. Командный стиль реальной Марии Бочкарёвой (два года боёв, Георгиевский крест, три медали, два ранения) был таков, что из 2000 женщин-добровольцев к моменту отправки на фронт осталось 300 — остальные не выдержали хамского обращения.

Хамское обращение — краеугольный камень армейского быта. Массовый исход женщин из бочкарёвского батальона подмывает списать на “тонкую женскую натуру” и всякие прочие красивости, которых я как-то не замечал в подростковом возрасте, когда мои одноклассницы ездили драться с девчонками из школы №3 (одной, помню, выбили зуб). Нет, конечно, большинство девчонок не устраивали никаких махачей стенка на стенку. Ну дык ведь и я после начальной школы ни разу не дрался. А многие мальчишки не дрались и в начальной школе. Если бы каждый солдат мужеского полу мог, как те женщины-добровольцы, в любой момент собрать манатки и свалить, не опасаясь ни тюрьмы, ни позора, ни обвинений в “бабьей трусости” — сколько бы народу осталось в армиях этой планеты?

“Батальонъ”, само собой, не задаётся этим вопросом. Там “разложившиеся” мужики-солдаты, не желающие убивать и умирать на войне из-за выеденного яйца, — однозначная большевистская мразь, пристыдить которую может только героическая гибель женщин на передовой. Иными словами, женщины доблестно впрягаются в “чужую” гендерную роль, чтобы мужики вернулись в “свою” и всё встало на своё “естественное” место. Или, как сказала американцам снайпер Павличенко во время пропагандистского тура в 1942-м: “I am 25 years old and I have killed 309 fascist occupants by now. Don’t you think, gentlemen, that you have been hiding behind my back for too long?” — “Мне 25 лет, и я уже убила 309 фашистских оккупантов. Не кажется ли вам, джентльмены, что вы слишком долго прячетесь за моей спиной?” (В фильме это, кстати, тоже есть.)

Короче, ни в “Несокрушимой”, ни в “Батальоне” взыскательный зритель не найдёт продвинутой феминистической и прочей деконструкции. Тем не менее, “Батальонъ” посмотреть стоит. Там случаются сильные сцены. Например, когда Бочкарёва встречает на фронте бывшего мужа (сцена выдуманная, но реальная Бочкарёва действительно сбежала на войну от побоев и самодурства мужа).

Ну, и на этом кадре девушки характерно ощетинились штыками совсем не от немцев, а от сексуальных домогательств со стороны соотечественников:

К. З.

P. S. То, что кинобиографию Людмилы Павличенко российские прокатчики назвали «Битвой за Севастополь», я даже обсуждать не буду. Как говорится, кто ж пойдёт смотреть кино про бабу, если #крымнаш?