Акушерка (2017)

В ролях: Ирина Пегова, Александр Макогон, Владимир Епифанцев, Наталья Гудкова, Елизавета Кононова

Skärmavbild 2017-04-16 kl. 14.28.12

В престольные выходные наша редакция отвлеклась от своих высоколобых дел и пошла в народ. Культурные потребности народа, как все знают, у нас обслуживаются телеканалом Россия 1. Там мы и познакомились со свежей профессиональной драмой ”Акушерка”, произведением невыносимой силы (не сарказм). Может быть вы спросите – зачем нам это говно? И тогда я вам отвечу подходящей тематически медицинской метафорой. Даже если и говно – анализ кала всегда считался показательным для первичной диагностики. Ларс фон Триер и его кричащий в унитаз шведский доктор не дадут соврать.

Сейчас, если хотите, вы можете на секундочку перестать читать и для пущего эффекта представить себе, чего вы ждёте от этой драмы.

А теперь я расскажу подробнее.

Главная героиня Татьяна Георгиевна (слегка за 40) работает главным врачом провинциального роддома. Татьяна сильно увлечена своей профессией и каждую операцию видит как ”жизнь, зубами вырванную у смерти”. Мы это знаем, потому что она ведёт дневник. Это привлекательная женщина в постоянном нервном напряжении. Она пропадает на работе, а дома её ждёт обделённый вниманием муж Игорь, учитель русского и литературы и писатель, и дочь Катя, бунтующий против мамы и папы-бюджетников борзый подросток с добрым сердцем.

Весь этот шаткий баланс разрушается после того, как у Татьяны умирает пациентка. Ирина, жена влиятельного человека, решает рожать долгожданного ребёнка на селе у целительницы. У Ирины редкое и опасное заболевание сердца. Когда целительница понимает, что дело пахнет керосином, она звонит Татьяне и та приходит к ней буквально пешком через снежный лес, и одновременно тащит с собой свою борзую дочь, которую всю ночь искала по лесам и спасала от хулиганов. Роженица умирает, и Татьяна принимает волевое решение сделать ей кухонным ножом кесарево, чтобы спасти хотя бы ребёнка. За это на неё заводят дело, увольняют с работы, и подвергают остракизму. Муж в это время крутит роман с лучшей подругой Аллой, которая после увольнения Татьяны занимает её должность. Алла — одновременно бывшая любовница влиятельного человека, который имеет на территории больницы финансовый интерес. Там у них маленький город и все повязаны.

Кончается всё хорошо. Главная героиня восстанавливает своё доброе имя и находит утешение в объятьях принципиального офицера.

Это вкратце. Перейдём к оценке. Оценить этот сериал очень просто — тест Бекдель он сдаёт полностью на третьей минуте. Главгероиня заходит в ночи в комнату своей бунтующей творческой дочери и пытается вправить ей мозги по поводу выбора профессии.

3/3 сразу в яблочко.

Хочу отдельно обратить внимание на темы, которые поднимаются в произведении. А именно: коррупция на местах — тема основного конфликта, слат-шейминг – дополнительная тема. Также есть тема беды современной женщины, которая обязана успеть всё, но не может при этом ”удержать” своего мужика, потому что времени быть ведической женщиной у неё нет – она занята самоактуализацией и обеспечением дохода семьи. Это всё, почувствуйте сами, актуальнейшие вопросы феминизма. Ну ладно, кроме коррупции. Это касается не только женщин.

Приведу примеры из аудио-визуального текста:

Во второй серии компания подростков на турбазе подвергается нападению лесных гопников. Мальчики ведут себя трусливо, сопротивляется только Катя, дочь Татьяны. После разрешения конфликта, дома, мальчики обвиняют Катю в том, что она ”дала всем деревенским” – якобы успела в то время, пока она от страха убежала в лес.

В четвёртой серии Алла, новая женщина бывшего мужа главной героини, она же её лучшая подруга, приходит с работы не в настроении и отчитывает своего нового мужика за то, что он за целый день не помыл посуду и сметаны нет. А он между прочим, школьный учитель и издаваемый писатель. Правда издаёт он то, что написал по мотивам дневников своей жены, присвоив её авторское право, но отсутствие сметаны это не оправдывает.

А муж-то, вот этот нарушитель авторского права, негодяй Игорь! Ой, я не могу, девочки! У него по-правде есть реплика: ”Да, я слабак. И ты ни дня не давала мне об этом забыть.”

То есть канал Россия 1, который похоже тоже не измерить общим аршином, тихой сапой, в интересах частного бизнеса, учит русских бабушек феминизму.

В целом, произведение революционное, жалко, что производственный процесс доверили каким-то троишникам, но ладно, наш блог не о кинопроизводстве.

ИТОГО: 3/3 с большим запасом

Е.С.

Реклама

Комиссар (1967)

Режиссёр Александр Аскольдов

По рассказу Василия Гроссмана “В городе Бердичеве” (с вкраплениями Бабеля)

В главных ролях: Нонна Мордюкова, Ролан Быков, Раиса Недашковская, Людмила Волынская, Василий Шукшин

Композитор Альфред Шнитке

Посмотреть можно здесь.

komissar7

Гражданская война, Украина, городок с преимущественно еврейским населением. Несгибаемый красный комиссар Клавдия Вавилова (Мордюкова), помывшись в бане и расстреляв дезертира, сообщает командованию, что беременна. Поясняет, что аборт сделать было некогда:

— Три месяца с коня не слезала… В госпиталь приехала, а доктор уже не берётся.

Командование реагирует на такую новость в меру прогрессивно. Никаких тебе “неча было в комиссары лезть” и “я всегда говорил, что война не бабье дело”. Роль Клавдии Вавиловой в мировой революции под сомнение не ставится.

— Ты боевая единица, — чеканит командование. — Что ж мне теперь — тебя под трибунал отдавать?

— Да я ему и маузером грозила, окаянному… — оправдывается Вавилова. — Отказывается. “Поздно”, говорит…

У Гроссмана, кстати, в оригинале дальше вот что:

“Она ушла, а Козырев [т. е. командование] сидел за столом и рассматривал рапорт.

«Вот тебе и Вавилова, — думал он, — вроде и не баба, с маузером ходит, в кожаных брюках, батальон сколько раз в атаку водила, и даже голос у нее не бабий, а выходит, природа свое берет».

И ему почему-то стало обидно и немного грустно”.

komissar8

О, сколько беспощадного гендерного анализа можно выцедить из этого “обидно и немного грустно”. Но некогда, блин. Ограничимся тем, что командование проявляет понимание. И вообще, ОАО “Рабоче-крестьянская Красная Армия” в фильме “Комиссар” обходится с беременной сотрудницей так, что иным постсоветским работодателям с конвертиками неплохо бы поучиться. Вавиловой предоставляют отпуск (в т. ч. на послеродовый период), выделяют жилплощадь (отобрав комнату у еврейской семьи, но это уже другой вопрос — см. послесловие), выплачивают пособие (мешок муки), а главное (судя по финалу, в котором Вавилова ведёт красноармейцев на героическую смерть), сохраняют за ней рабочее место и руководящую должность. И это безо всякого КЗоТа. Из чистой революционной сознательности.

Отчётливо говорящих женщин в “Комиссаре” вроде бы четыре. Одна из них (пожилая мать жестянщика Магазаника) говорит на идише и, кажется, с богом, т. е. лицом мужского пола. Другая (маленькая девочка) спрашивает Вавилову про мужа. А зачёт по Бехдель сдают разговоры Вавиловой с Марией. Мария (у Гроссмана она Бэйла) — жена Магазаника и мать шестерых детей.

Разговоры у них интересные. С одной стороны, Мария по-всякому загоняет Вавилову обратно в гендерное стойло с вывеской “Хрупкая леди в интересном положении”:

— Разве можно женщине в вашем положении таскать [самовар]! Разве можно женщине в вашем положении ходить босой!

Эти наставления герой гражданской войны Вавилова, не будем забывать, выслушивает после того, как пыталась устроить себе выкидыш “честно, упорно, много месяцев: тяжело прыгала с лошади, молчаливая, яростная на субботниках в городах, ворочала многопудовые сосновые плахи, пила в деревнях травы и настойки, извела столько йода в полковой аптеке, что фельдшер собрался писать жалобу в санчасть бригады, до волдырей ошпаривалась в бане кипятком”.

komissar10

С другой стороны, именно из слов Марии вытекает, что материнство — это пострашней, чем бегать с маузером:

— Вы думаете, рожать детей так просто? Как война: пиф-паф и готово?

От жизни с детьми, сообщает Мария, “можно сойти с ума”. Но даже безумие, уточняет Мария, не спасёт от материнства. Сходить с ума женщине не положено:

— Вы не имеете права этого делать, потому что вы мать.

А чтобы ни у кого не осталось сомнений, что типовая женская доля не сильно лучше войны, режиссёр Аскольдов показывает самую страшную (и при этом крайне артхаусную) сцену родов в советском кино.

Впрочем, он всего лишь верен духу оригинала. У Гроссмана рожающей Вавиловой хотелось “выть диким, волчьим голосом, кусать подушку. Казалось, что кости хрустели и ломались, и клейкий, тошный пот выступал на лбу. Но она не кричала, а лишь скрипела зубами и, судорожно поводя головой, заглатывала воздух”.

ЗАЧЁТ 3/3  

komissar6.jpg

Послесловие

До своего мирового триумфа в конце 80-х “Комиссар” двадцать лет пролежал на полке. Фильм, снятый к пятидесятилетию Октября, забраковали, а режиссёра Аскольдова выгнали из кино. За “профессиональную непригодность”.

В какой-то степени советских госприёмщиков покоробил, скажем так, не вполне праздничный настрой картины. Кино у Аскольдова получилось местами до того жуткое, что и сегодня мурашки бегают. Ближе к концу, например, сцена есть, где дети Магазаников, насмотревшиеся гражданской войны, играют в казнь. Не думаю, что забуду эту сцену когда-нибудь.

Но вы уже догадались, что не в мрачности было дело. Сколько режиссёр Аскольдов ни переименовывал Бэйлу в Марию, а Хаима в Ефима, евреи из “Комиссара” никуда не делись. При этом ничего, кроме полного отсутствия евреев, цензуру не устраивало. На 50-м году советской власти кино про евреев вообще и про страдающих евреев в особенности считалось махровым сионизмом и антисоветчиной. Аскольдову по-доброму советовали заменить евреев на татар. Он не просто отказался — он снял для героини Нонны Мордюковой пророческий flashforward, в котором Магазаники с шестиконечными звёздами на одежде бредут в нацистский лагерь смерти. А Ролан Быков у Аскольдова произносит буквально следующее:

komissar4

— …когда приходит новая власть, первое — она говорит, что теперь всё будет хорошо. Второе — всё становится гораздо хуже. Третье — надо наконец искать виноватых. А кто виноват в этой жизни? Кто? Я вас спрашиваю: кто виноват?

Отвечает Быкову стук молотков. Это евреи заколачивают свои дома и синагогу. Готовятся к приходу очередной армии и очередному погрому.

К чему я это всё вспоминаю в понедельник вечером? Ну, во-первых, я сейчас что угодно рад вспомнить, лишь бы сочинения студентов не проверять. А во-вторых, фильм “Комиссар” — отличный повод употребить умное слово “интерсекциональность”, она же “теория пересечения”, и процитировать учебник: “хотя все женщины подвержены угнетению по половому признаку, оно неодинаково, поскольку возникает под влиянием переплетения [aka пересечения] множества других установлений социального неравенства”.

Комиссарка Вавилова обречена на скабрезные шуточки подчинённых (“Плеснуть кипяточку-то?” — в бане) и прочий харрасмент. Забеременев, она скатывается с революционного коня прямиком в гендерную ловушку, из которой выкарабкивается только благодаря фанатизму и видениям грядущего Холокоста. Однако на её клетке в паскудной социальной иерархии нет ярлыков “еврейка”, “из Бердичева”, “многодетная”, “женатая”, “старая”, “не говорит по-русски”. И, наверное, самые тяжёлые крупные планы “Комиссара” — это не героическое страдание на лице замечательной актрисы Нонны Мордюковой, а боязливая, без вины виноватая улыбка на лице замечательной актрисы Людмилы Волынской, сыгравшей пожилую мать Магазаникова. Ту женщину, которая молится на идише.

К. З.

komissar11

Женская тюряга (1991)

Альтернативное название: «Жизнь-женщина»

Режиссёр: Жанна Серикбаева

В ролях: Венера Нигматуллина, Татьяна Орлова, Людмила Баранова, Наталья Журавель, Елена Аминова, Владимир Толоконников

Посмотреть можно и нужно здесь.

%d0%b6%d1%822

«Женская тюряга» – фильм, уникальный во многих отношениях. Где вы ещё видели кино 1) про женскую тюрьму, 2) снятое на реальной зоне и 3) с откровенными эротическими сценами, но при этом 4) казахское и, более того, 5) советское?

А оно насквозь советское, несмотря на тематику. Натуральный СДСФ. И музыка за кадром, как в любой мелодраме 80-х, и песня жалостливая в конце под гитару, и матом никто не ругается, и даже Строгого, Но Человечного Начальника вписали в сценарий (и дали сыграть Владимиру Толоконникову, т. е. Полиграф Полиграфычу). Такой он по-советски человечный, этот начальник, что как вчера родился. В добрую голову его не приходит даже, что женщина, которой угрожает облечённый властью мужик с голым торсом, может умозаключить, что сейчас её изнасилуют. «Вот дура!» – добродушно удивляется он.

Однако главная редкость «Женской тюряги» не в пяти пунктах, перечисленных выше. В фильме полтора десятка героинь с имена и кликухами. Они играют в пятнашки, избивают друг друга, нахлобучивают на голову сокамернице миску с баландой (за то, что пошла на парашу во время обеда), чифирят, ширяются, влюбляются, трахаются и беседуют о том, как сохранить человеческое достоинство. Нехитрое кино Жанны Серикбаевой получает запоздалую «Оскарку» от нашего пламенного блога за то, что показательно проваливает зеркальный тест Бехдель: мужчины здесь мелькают редко, друг с другом не разговаривают вообще и служат подпорками для развития женских персонажей.

То есть выполняют ту самую роль, которая в подавляющем большинстве картин мирового кинематографа от «Понизовой вольницы» до наших дней положена женщинам.

ЗАЧЁТ 3/3

0_103bd5_f4a329a8_orig

Примечание

Мало что иллюстрирует положение женщин на воле столь же брутально, как разница между гомосексуальностью в мужских и женских тюрьмах. В «Женской тюряге», наверное, многовато белых платьев и романтических ухаживаний, но пропасть между мужской ролью на женской зоне и женской ролью опущенного на зоне мужской видна даже без медленных танцев на дискотеке в честь 8-го марта.

К. З.

14+: История первой любви (2015)

Режиссёр Андрей Зайцев

В главных ролях: Глеб Калюжный, Ульяна Васькович, Ольга Озоллапиня, Дмитрий Баринов, Ксения Пахомова

14a

В кинобалладе Андрея Зайцева о подростковой любви почти всё однополое общение так или иначе посвящено любви. Наиболее пространный женский диалог (между мамой Алёши и её подругой тётей Светой) — о том, почему не найти мужика: как пить дать, кто-то сглазил, дай-ка я проверю ауру, ага, всё дело в этом ковре на стене, в топку его. В общем, как-то не вполне зачётно.

Тем не менее, зачёт. Его обеспечивает сцена покупки тоника алкогольного в начале фильма. Измученная продавщица с фингалом (к ней потом обратятся по имени) не верит, что девочкам уже 18.

14e

Требует, чтобы показали паспорт. В ответ Русалка (Пахомова) смачно разыгрывает бывалую чувиху, оскорблённую в лучших чувствах.

14c

Оно, конечно, если б мужские персонажи в «14+» обсуждали физику, политику, рэп или хотя бы футбол, зачёт был бы сугубо формален. Но мужские персонажи всё больше пыкают, мыкают, мнутся и издают угрожающие звуки, в которых смутно угадывается русский язык.

ЗАЧЁТ 3/3

Послесловие

Хочется, вы уж не ругайтесь, перефразировать Витгенштейна: границы моего опыта есть границы моих аналитических способностей. Это, конечно, шутка (иначе б никаких наук и философий на этой грешной земле не было вообще). Но в ней намёк на мои глубочайшие сомнения в том, что я способен распознать в «14+» — не в реальности, которую он показывает, а именно в фильме, — все патриархальные перекосы.

Два главных чувства, которые у меня вызывает кинолента Зайцева про подростков эпохи «Вконтакте», — пресловутая боль и радость узнавания. И это притом, что в моём пубертатном периоде, само собой, не было ни социальных сетей, ни компьютера как такового. Зато было всё остальное, включая морду, разбитую за то, что сунулся на дискач не в свой район. И вот смотрю я «14+», и кажется мне, что более бережного и выверенного фильма на русском языке про Идеальный Первый Секс в его гетеро-разновидности я не видел никогда. А уж когда Лёшина мама застала сына в постели с девочкой и (а вот это не буду спойлерить), я вообще расплылся, выкинул белый флаг и сдался на милость всей съёмочной группы.

14f

Конечно, бросается в глаза зайцевский male gaze — мужской киновзгляд, который регулярно смакует фрагменты девичьего тела Ульяны Васькович, не особо интересуясь телом Глеба Калюжного, у которого, надо думать, тоже немало потенциальных ценителей, начиная с героини Ульяны Васькович. Однако и тут мне трудно определить, где кончается вполне понятная фиксация протагониста Лёши на Викиной внешности (без которой история мальчишеской любви будет чопорной советской фальшью) и начинаются попытки режиссёра Зайцева дожить на экране свою собственную юность именно так, как страшно хотелось тогда, в 14+ лет.

Иначе говоря, дорогие читател/ьн/и/цы, слово за вами. Если есть за что ещё распотрошить «14+», вы уж напишите, пожалуйста.

К. З.

Завтра была война (1987)

Режиссёр Юрий Кара

По повести и сценарию Бориса Васильева

В главных ролях: Ирина Чериченко, Нина Русланова, Наталья Негода, Вера Алентова, Юлия Тархова, Сергей Никоненко, Владимир Заманский.

Посмотреть можно здесь.

ЗБВ 2

«Завтра была война» сдаёт тест Бехдель с таким запасом, что хватило бы на все фильмы из нашей категории НЕЗАЧЁТ. Ну, а уж гендерный вопрос встаёт в полный рост в первом же диалоге. Старшеклассница Зина (она только что крутилась у зеркала, разглядывая собственую грудь) перебивает комсомольскую тревогу одноклассницы Искры за судьбу Саши Стамескина вопросом о том, не стал ли и ей, Искре, за лето тесен лифчик.

Искра: Не тем ты интересуешься, Зинаида. Совершенно не тем, чем должна интересоваться комсомолка.

Зина: Это я сейчас комсомолка. А потом я хочу быть женщиной!

Искра: Как тебе не стыдно! Нет, вы слышали? Оказывается, её мечта — быть женщиной! Не лётчицей, не парашютисткой, не стахановкой, наконец, а женщиной! Игрушкой в руках мужчины!

Зина: Любимой игрушкой. Просто игрушкой я быть не согласная.

Искра: Перестань болтать! Мне противно слышать, потому что… это буржуазная пошлость, если хочешь знать!

Во как. Реакция Искры на слова Зины, в лучших традициях диалектического синтеза, объединяет противоположности. Вся раннесоветская шизофрения по женскому вопросу тут как на ладони. С одной стороны — утверждение активной социальной роли женщины. С другой — отрицание любых атрибутов сексуальности вплоть до растущих девичьих грудей как «пошлого» буржуазного пережитка, неуместного в новом обществе.

ЗБВ 4

При этом половое ханжество, которое сталинский «большой стиль» оставил в наследство всей послевоенной советской культуре, воцарилось вовсе не сразу. После захвата власти большевиками и до конца 20-х годов о сексе не просто писали в газетах и говорили на собраниях; о нём писали и говорили порой до того прогрессивно, что коленки дрожат. Скажем, Александра Коллонтай, нарком первого большевистского правительства и фронтвумэн марксистского феминизма в голове вашего покорного слуги, считала удовлетворение полового инстинкта столь же естественным, как и утоление голода. Для «классовых задач пролетариата, — писала она, — совершенно безразлично, принимает ли любовь формы длительно оформленного союза или выражается в виде преходящей связи». Троцкий обзывал «дремучими» взгляды тех, кто настаивал на обязательной регистрации браков. Член Женотдела ЦК П. А. Виноградская не видела ничего принципиально плохого в многомужестве и многожёнстве.

Раскрепощение сексуальности вообще и женской сексуальности в частности поначалу закреплялось и политическими решениями. В 1920-м Наркоматы здравоохранения и юстиции разрешили аборты. (Ленин называл запрет абортов «лицемерием господствующих классов».) Семейный кодекс 1918 года упростил развод и отправил на свалку истории понятие «незаконнорожденный ребёнок». По брачному законодательству 1926 года, развестись можно было в одностороннем порядке да ещё и «почтовым уведомлением». Гражданский брак приравнивался к зарегистрированному.

Делегатка

Г. Ряжский. «Делегатка» (1927)

Обратно все гайки закрутили в 1936-м. Развод сделали двухэтапным: обе стороны должны были дважды явиться в суд, объявить о расставании в местной газете и уплатить немаленькую пошлину. Аборты «по желанию» запретили напрочь. Ни о каких легкодоступных средствах контрацепции не было и речи. Советская женщина, как отметил один большой партийный начальник, больше не была «освобождена от той великой и почётной обязанности, которой наделила её природа: она мать, она родит».

В пропаганде всё это сопровождалось культом социалистического целомудрия и воздержания. Уже в 20-е звучали мнения о том, что «[м]олодому рабочему не мешают жить мысли» о сексе, ибо «они его посещают редко, да и он может справиться с ними усилием воли». За первое десятилетие личной диктатуры семинариста Джугашвили, который был не менее далёк от феминизма Коллонтай, чем Путин от Pussy Riot, установка на благопристойность стала тотальной. «Моральная чистота комсомольца, — провозглашала «Комсомольская правда» в 1937-м, — надёжная гарантия от политического разложения».

Короче говоря, ко времени действия фильма «Завтра была война», с официальной точки зрения, «женская сексуальность могла быть реализованая только посредством деторождения» (Н. Лебина). Всё свободное от деторождения время полагалось вкалывать и бороться за социализм.

В итоге, как мы знаем, работа и казённая борьба за социализм при сохранении традиционных ролей в семье размазали российский феминизм фейсом об тэйбл. Эталоном женской эмансипации на закате СССР стала «освобождённая» домохозяйка, которой не нужно совмещать полный рабочий день на кухне с полным рабочим днём в Госплане. «Естественная женственность» сделалась символом борьбы с двоемыслием и государственным насилием.

«Завтра была война» демонстрирует этот идеологический кульбит с прямолинейностью революционного плаката. Главный отрицательный персонаж, классная руководительница Валендра (Алентова), весь фильм сражается с атрибутами женственности:

ЗБВ 8

— Мы не должны забывать о разлагающем влиянии вредной либеральной, то есть буржуазной демократии! (Брезгливо.) Локоны!.. Зеркала!..

Либерально-буржуазные зеркала приказал установить хороший, честный и т. д. директор школы (естественно, мужчина). На возмущение Валендры («Кокоток будем растить?!») он очень серьёзно отвечает: «Нет, женщин».

Положительный интеллигент и главная жертва репрессий в фильме — инженер Люберецкий. Его дочь, Вика, тоже хорошая и тоже жертва. Среди прочего, она сообщает активистке Искре, что счастье — это «любить и быть любимой»:

— Папа считает, что в жизни есть две святые обязанности. Для женщины это — научиться любить, а для мужчины — служить своему делу.

Искра резонно возражает, что это мещанство.

ЗБВ 3

— Я знала, что ты так скажешь, — мягко, с пониманием говорит Вика. — Нет, это не мещанство. Это нормальное женское счастье.

Особняком, но на ту же мельницу, льёт воду мать Искры — несгибаемая революционерка и героиня гражданской войны. Персонаж она положительный, но явно страдающий, а всё из-за того, что предала свою бабью натуру в угоду коммунистическим идеалам.

Дочь она воспитывает одна и делает это неудовлетворительно:

—  На ужин выпьешь молоко. Я больше ничего не успела сготовить. Мне завтра предстоит серьёзное выступление.

ЗБВ 5

Бабы на коммунальной кухне тоже ставят ей двойку за женственность:

— У неё, — говорят, — даже примуса нет.

На 61-й минуте для пущей ясности мать Искры проговаривает прямым текстом, что она плохая мать, и намекает, что вся её революционная деятельность не принесла ей счастья:

— (Искре.) Ты единственное, что у меня осталось. Я плохая мать. Но даже плохие матери хотят, чтобы их дети были счастливы.

Ну, и по ночам она плачет. Куда без этого.

Искрину маму по-настоящему жаль. В «Завтра была война» вообще всех жаль, даже Валендру. Тоталитаризм заставляет людей делать страшные вещи. Поэтому любой прутик в колёса тоталитарного государства, любое отклонение от единомыслия, любая мелочь, помогающая не плыть по гнусному течению, — благо почти по определению. Стихи Есенина, локоны, зеркала, мещанские идеалы — сгодится всё. Пока идёт фильм, система координат очевидна. В Советском Союзе образца 1940-го года Вика Люберецкая с её патриархальными мечтами — добро. Обличитель врагов народа Валендра — зло. Мама Искры, кричащая, что человек ноль по сравнению с обществом, — трагедия.

Но после финальных титров ложная дилемма, созданная официальным советским псевдофеминизмом, разваливается. Казарма или домострой — не единственные возможности. Впрочем, это видно и до титров. Борис Васильев не был никаким феминистом, но здесь надо отдать ему должное: он написал Искру Полякову — безусловного героя книги и фильма, девушку, которая остаётся человеком в тоталитарном кошмаре не потому, что ей хочется «нормального женского счастья», а просто потому, что быть человеком — это правильно.

Воспитала эту девушку, напомню, «плохая мать» без примуса. В конце — вы уж извините за спойлер — нацисты так и повесят дочь рядом с матерью за работу в подполье.

17552075

ЗАЧЁТ 3/3

К. З.

Это мы не проходили (1975)

Режиссёр Илья Фрэз

В главных ролях: Наталья Рычагова, Борис Токарев, Татьяна Канаева, Андрей Ростоцкий, Ирина Калиновская, Антонина Максимова, Татьяна Пельтцер, Нина Зоткина

Посмотреть можно здесь.

эмнп5

Когда опять захочется смотреть Старый Добрый Советский Фильм (далее СДСФ), но не абы какой, а чтоб осилил тест Бехдель, смотрите СДСФ про школу. Тогда точно не придётся ловить мгновения, перематывать и заниматься семантическим анализом, пытаясь наскрести хоть две секунды зачётного диалога.

Вот, например, «Это мы не проходили». В душевной истории про студентов столичного педвуза, приехавших на практику в провинциальный городок, женщины постоянно говорят друг с другом о работе. Обсуждают учеников, коллег, дидактику и философию образования. Бывает даже небывалое. Заведут речь вроде бы о парнях, а выходит вроде бы о работе:

— Сказала бы своему мальчику: Я же учительница! Литературы!

— Сказала.

— А он?

— Так рванул — только пятки засверкали! (Смеются.)

Короче говоря, многократный ЗАЧЁТ 3/3. СДСФ про школу не подведёт. А вместо «Послесловия» в этот раз будут пропитанные ностальгией (и плагиатом названия мемуаров Б. Стругацкого)

Комментарии к пройденному

— раз уж я тоже учился в педвузе, тоже проходил школьную практику и тоже наблюдал гендерные аттракционы среднего образования изнутри. Можно сказать, принимал в них посильное и бессильное участие.

Первым делом приглашаю вас взглянуть, как завуч Галина Петровна встречает практикантов:

эмнп2

Она ещё не сказала приветственных речей, не представилась даже, обронила только сухое «здравствуйте» — а уже обращается к Юре, новоиспечённому учителю физики:

— Один? Один… Значит, всё по-прежнему… Физик? Я просмотрела документацию. В университет не прошли по конкурсу?

— В Бауманский полтора очка не добрал…

В школе, куда приехали наши практиканты, мужчин, как вы догадываетесь, ровно трое (в кадре не появляются): физрук, военрук и директор. Физрук — ибо сила, военрук — ибо война, директор — ибо руководящая должность. Все остальные кадровые единицы женщины — ибо какой же настоящий мужик будет возиться с детьми за такую зарплату? На две ставки, т. е. по 10-14 часов в сутки, учитывая тетрадки, отчётность, внеклассную работу и обход надомников? Если и попадётся какой камикадзе, то жди подвоха: его или в Бауманку не взяли, или у него от дома до педвуза одна остановка.

Впрочем, какой там на фиг камикадзе, чего это я. Мужчина в педколлективе — это вам не женщина. Он парит над серой массой; ему все радуются; его привечают и берегут. Когда мы с одногруппником пришли учить восьмиклассников Пушкинского р-на города Санкт-Петербурга английскому языку, в учительской много ахали и охали. Ах мальчики, ох в школе не хватает мужчин, ух дети мужчину чувствуют. Хммда. Даже молодой халтурщик-историк, протомившийся пару лет в моей школе, — и тот, помню, источал солидность и вызывал смутное уважение именно тем, что ему явно было на всё наплевать.

Однако вернёмся в кино, где наш единственый Юра благостно расхаживает по кухне в общаге и раздаёт девчонкам указания и полезные советы. Девчонки готовят еду для вечерних посиделок:

эмнп4

Потом девчонки выйдут замуж, и эта сцена (если повезёт с жилплощпадью) перекочует на отдельную семейную кухню, где будет повторяться ежедневно до самой пенсии, только уже без улыбок и студенческих шуточек. А в противном случае кирдык счастливой советской семье. Не верите? Спросите у завуча Галины Петровны. Ближе к концу фильма она рассказывает нам, почему от неё в молодости сбежал муж: «Я тогда ещё не знала, что с мужем надо ходить в гости, в кино. А тетради проверять, только когда он спит мёртвым сном». Спит накормленный, напоенный и обстиранный, добавлю от себя, как сын учительницы, всё детство наблюдавший такую семейную жизнь у себя дома и у маминых коллег.

В общем, в Старом Добром Советском Фильме «Это мы не проходили» навалом и старого доброго сексизма, и прочих удовольствий (чего стоит только эпизод в кафе-закусочной «Дельфин» с перманентно сломанной кофеваркой и «хэллоу-джэк-ай-лав-ю» в кинотеатре). Но круче всего — сцена на 50-й минуте, в которой простые советские кинематографисты образца 1975-го года на пальцах показывают нам, откуда берутся стихийные блядские представления о «женских» и «мужских» профессиях и как с ними бороться.

У младого физика Юры в этой сцене проверочный урок. Местная учительница физики вызывает детей к доске и смотрит, чему они научились под руководством начинающего педагога. Сначала выходит мальчишка. Он быстро заполняет доску красивыми формулами и с триумфом возвращается на место, где физик Юра, следящий за уроком с камчатки, благодарно хлопает его по предплечью. Мальчишка сияет гордой улыбкой: мол, плёвое дело, Юрий Саныч. Чё нам, пацанам?

Дальше учительница вызывает Колосову, девочку. Спрашивает у неё, как связаны угловая и линейная скорости. Колосова молчит. Мальчишки насмешливо переглядываются. Учительница вызывает Скворцову. Скворцова молчит. Не в силах переносить затянувшееся молчание, физик Юра подымается из-за последней парты и объясняет:

— Наталья Иванна. На одном из своих первых уроков я откровенно сказал ребятам: для понимания некоторых современных проблем физики — даже на уровне школьной программы — требуются особые способности. У кого-то они есть, а у кого-то их нет.

— Понимаю, — говорит бывалая Наталья Иванна. Обращается ко всему классу: — Кто может ответить на этот вопрос?

Несколько мальчиков поднимают руки.

— Восемь, — считает Наталья Иванна. — Не густо. При этом одни мальчики… Колосова! К доске!

— А у меня нет особенных способностей!

— Ничего-ничего, щас попробуем разобраться.

Колосова выходит к доске и выводит соответствующую формулу.

— Или…

— Ну смелей, смелей, всё правильно, — подбодряет её Наталья Иванна. — Или?..

— Линейная скорость равна произведению угловой на радиус!

— Ну, а теперь поняла?

— Теперь поняла! — говорит девочка, улыбаясь.

Браво, товарищи кинематографисты.

колосова

К. З.

Батальонъ (2014), Незламна (2015)

«Батальонъ»: режисёр Дмитрий Месхиев; в главных ролях Мария Аронова, Мария Кожевникова, Ирина Рахманова, Янина Малинчик, Алёна Кучкова.

«Незламна» (в российском прокате — «Битва за Севастополь»): режиссёр Сергей Мокрицкий; в главных ролях Юлия Пересильд, Олег Васильков, Никита Тарасов, Джоан Блэкэм. В вечной роли Евгения Цыганова Евгений Цыганов.

бат 2

Валю “Батальонъ” и “Незламну” (“несокрушимая”) в одну кучу, потому что

а) обе кины про войну;

б) обе недавние и юбилейные;

в) обе сняты по мотивам биографий знаменитых женщин-солдат — Марии Бочкарёвой и Людмилы Павличенко соответственно;

г) обе, как и следовало ожидать, проходят тест Бехдель. В “Батальонъ-е” женских диалогов не-о-мужчинах столько, что я перестал считать ещё до середины. В “Несокрушимой” их поменьше, но там зато сама Элеонора Рузвельт учит снайпера Павличенко, как вести себя на пресс-конференциях.

В общем, ЗАЧЁТ 3/3

Перехожу к

Послесловию

Без мыслей великих в серьёзной дискуссии не обойтись. На наше счастие, мысли великих повсюду. Под первой же попавшейся статьёй на “Кинопоиске” (про съёмки фильма “Марсианин”, представьте себе) типичное великое мудило с ником MadFox отмечает, что “место женщины возле плиты и коляски. Если хотят равноправия автомат в зубы и шагом марш в армию после 18”.

Представление о том, что мужская служба в армии оправдывает женское кухонное рабство (“вдруг завтра война, а я устал?”), а заодно и всю остальную патриархальную структуру общества, по живучести даст сто очков вперёд тараканам и кистепёрой рыбе. Как видим, в отдельных головах эта теория пережила и тотальный характер современных войн, и 800.000 советских женщин, сражавшихся с нацистами, и 10% процентов женщин среди российских военнослужащих, и массовый откос от призыва среди российских мужчин. Боюсь, переживёт она и киноленты о Марии Бочкарёвой и Людмиле Павличенко.

Справедливости ради с этого места “Несокрушимую” и “Батальонъ” надо обсуждать раздельно.

бзс 1

Фильм о снайпере Павличенко выдержан примерно в том же духе, что и “А зори здесь тихие” (1972): женщина-солдат — это и возможно, и местами даже эффективно, но в стопятьсот раз трагичней, чем мужчина-солдат, потому что очень, очень, очень-очень противоестественно. Естественное состояние женщины режиссёр Ростоцкий в “Зорях”, если помните, расписывает прямым кинотекстом: фронтовички у него регулярно предаются цветным фантазиям о мирном семейном очаге. Даже знаменитая сцена в бане была отвоёвана у советских цензоров, чтобы “показать, что убивают не просто людей, а женщин, красивых и молодых, которые рожать должны, продолжать род”.

Пять сценаристов “Несокрушимой” (все пятеро — мужчины), к счастью, не заставляют снайпера Павличенко сладко грезить о кухне и пелёнках. Она мечтает о том, как бы убить побольше немцев. Но намёки на ненормальность её героизма раздаются на протяжении всего фильма.

В первые же минуты мать Людмилы заявляет отцу Людмилы: “Ты всю жизнь делал из неё мальчика? Видишь, во что это вылилось? Почему ты её не остановил?”

Элеонора Рузвельт убивается, разглядывая шрамы на спине Людмилы: “Что они с тобой сделали! Мужчины должны были защитить тебя!”

В финале, через 12 лет после войны, та же миссис Рузвельт триумфально отмечает, соблюдая риторическое “правило трёх”, что мисс Павличенко “выиграла все свои войны: как солдат, как дипломат и как женщина”. “Как женщина” — потому что ребёнка родила. Это всё красиво звучит, но, во-первых, после войны Павличенко работала не женщиной, а историком: она защитила диплом, который не успела получить до войны, и стала научным сотрудником Генерального штаба ВМФ. А во-вторых, чтобы оценить уместность этой фразы в фильме о герое войны, надо бы примерить её на кого-нибудь с Y-хромосомой. Надо бы снять пафосное кино про — ну, допустим, про маршала Жукова, — и пафосно заявить в конце: “Он имел четырёх дочерей от трёх женщин! Он выиграл обе войны: как военачальник и как мужчина!”

павличенко 2

Людмила Павличенко на фронте

Если “Несокрушимая” снята по формуле “Хрупкая-Но-Стойкая Женщина Отвлеклась От Деторождения, Чтобы Поубивать Фрицев”,  то “Батальонъ” гораздо менее сусален. Унтер-офицер Бочкарёва, командир одного из женских батальонов, дозволенных Временным правительством, сходу ломает вчерашним барышям весь гендер:

— Приказываю бабью сущность оставить дома!

И “бабья сущность”, в чём бы она ни заключалась, и правда скоро остаётся дома. Солдата, как выясняется, делает казарма, а не яйца: все стандартные ходы кино про КМБ и первый бой работают и с женским актёрским составом. При этом Бочкарёва в исполнении Марии Ароновой, наверное, всё же пожалостливей своего исторического прототипа. Командный стиль реальной Марии Бочкарёвой (два года боёв, Георгиевский крест, три медали, два ранения) был таков, что из 2000 женщин-добровольцев к моменту отправки на фронт осталось 300 — остальные не выдержали хамского обращения.

Хамское обращение — краеугольный камень армейского быта. Массовый исход женщин из бочкарёвского батальона подмывает списать на “тонкую женскую натуру” и всякие прочие красивости, которых я как-то не замечал в подростковом возрасте, когда мои одноклассницы ездили драться с девчонками из школы №3 (одной, помню, выбили зуб). Нет, конечно, большинство девчонок не устраивали никаких махачей стенка на стенку. Ну дык ведь и я после начальной школы ни разу не дрался. А многие мальчишки не дрались и в начальной школе. Если бы каждый солдат мужеского полу мог, как те женщины-добровольцы, в любой момент собрать манатки и свалить, не опасаясь ни тюрьмы, ни позора, ни обвинений в “бабьей трусости” — сколько бы народу осталось в армиях этой планеты?

“Батальонъ”, само собой, не задаётся этим вопросом. Там “разложившиеся” мужики-солдаты, не желающие убивать и умирать на войне из-за выеденного яйца, — однозначная большевистская мразь, пристыдить которую может только героическая гибель женщин на передовой. Иными словами, женщины доблестно впрягаются в “чужую” гендерную роль, чтобы мужики вернулись в “свою” и всё встало на своё “естественное” место. Или, как сказала американцам снайпер Павличенко во время пропагандистского тура в 1942-м: “I am 25 years old and I have killed 309 fascist occupants by now. Don’t you think, gentlemen, that you have been hiding behind my back for too long?” — “Мне 25 лет, и я уже убила 309 фашистских оккупантов. Не кажется ли вам, джентльмены, что вы слишком долго прячетесь за моей спиной?” (В фильме это, кстати, тоже есть.)

Короче, ни в “Несокрушимой”, ни в “Батальоне” взыскательный зритель не найдёт продвинутой феминистической и прочей деконструкции. Тем не менее, “Батальонъ” посмотреть стоит. Там случаются сильные сцены. Например, когда Бочкарёва встречает на фронте бывшего мужа (сцена выдуманная, но реальная Бочкарёва действительно сбежала на войну от побоев и самодурства мужа).

Ну, и на этом кадре девушки характерно ощетинились штыками совсем не от немцев, а от сексуальных домогательств со стороны соотечественников:

К. З.

P. S. То, что кинобиографию Людмилы Павличенко российские прокатчики назвали «Битвой за Севастополь», я даже обсуждать не буду. Как говорится, кто ж пойдёт смотреть кино про бабу, если #крымнаш?